«Все, кто хотел, работу нашли». Как дела у айтишников в Латвии
Пообщались с мигрантами разных лет.
Пообщались с мигрантами разных лет.
Жизнь беларусских мигрантов в последние годы становилась только сложнее. Мы часто пишем про изменения в Польше и Литве, а общение с сооснователем EPAM Леонидом Лознером заставило обратить внимание на беларусов в Латвии.
«Мои айтишные друзья живут преимущественно в Польше или на Кипре. Некоторые остаются в Латвии, но уже в раздумьях», — среди прочего рассказал он в интервью.
Пообщались с несколькими беларусами в Латвии и почувствовали некую самозащиту: люди стараются говорить либо очень осторожно и подчёркнуто политкорректно, при этом временами срываясь на эмоциональные негативные оценки, либо очень хвалят страну и адвокатируют ограничения в адрес недостаточно протестно настроенных беларусов. Кто-то отмечает, что скоро — парламентские выборы, и антимигрантские настроения — основная карта предвыборной кампании.
Пожалуй, все сходятся во мнении, что отношение к мигрантам в целом и к беларусам в частности за последние годы сильно изменилось.
Отсекли крайние эмоции, оставив два небольших рассказа от беларусских айтишников, один — про рынок труда в Латвии, другой про жизнь и настроения в целом.
«В этом году из-за ИИ всё припало»
Айтишника, переехавшего в Латвию после 2020 года, мы попросили оценить рынок труда в целом и ИТ-отрасли в частности.
— Беларусские эмигранты — очень разные. Среди них есть алкоголики, отсидевшие, есть люди с кучей проблем по жизни, есть инвалиды, старики, есть девушки, которые вышли замуж, есть айтишники, есть фермеры, есть один очень известный блогер-механизатор, есть художники, бизнесмены, учёные из Академии наук. Очень сложно обобщить, насколько хорошо или плохо они себя чувствуют на латвийском рынке труда.
Рынок труда в Латвии в целом небольшой, по конкретной специальности может быть выбор из всего двух-четырёх предприятий, или его может вообще не быть. Но людей не хватает, и, кажется все, кто хотел, работу нашли. Возможно, не по профессии, возможно, с меньшим заработком (хотя зарплаты нормальные), но найти работу можно.
Как айтишник я могу рассказать про свою отрасль. В странах Балтии очень развита сфера банковского ПО, здесь много международных компаний уровня, в том числе банков. Зарплаты хорошие, например, BA в среднем получает 3-4K евро брутто (отнимите треть на налоги). Я сам работаю в международной компании, которая делает разные продукты, при этом моё подразделение специализируется на разработке ПО для обработки карточных платежей.
До недавнего времени был большой выбор вакансий. Я сам дважды менял работу, и оба раза поиски занимали не больше месяца. Правда последний раз это было давно, в 2021 году. Тем не менее до этого года кризис в отрасли не ощущался: про сокращения или заморозку зарплат я не слышал, наоборот, зп растут по 6-10% в год (хотя после большой инфляции 2022 года они так и не вышли на уровень 2021 года в реальном выражении).
А вот в 2026 году из-за ИИ всё припало. Компании не знают, какое будущее их ждёт, поэтому придерживают набор новых сотрудников и зарплаты. Причём это касается даже тех ИТ-специальностей, на которые ИИ никак не влияет.
Если бы мне сейчас надо было искать работу, было бы непросто. Возможно, пришлось бы пожертвовать зарплатой или поехать в другую страну ЕС — ту же Польшу или Литву, где рынок больше.
Но тут проблема не в Латвии — просто в мире такая ситуация. Сейчас все думают, как перестроить свои компании, чтобы интегрировать ИИ в процессы. Пока не поймут и не найдут инвестиции, найм не возобновится. Нужно чтобы ИИ-пузырь лопнул и возникло реальное понимание ситуации.
На другие профессии война и санкции влияют гораздо больше, чем ИИ. Транзит и торговля север — юг, запад — восток были одними из важнейших направлений экономики стран Балтии. С началом войны их больше нет. Из-за этого рост экономики замедлился, цены на многие товары выросли, в результате страдают отрасли, на которые раньше тратились заработки от торговли и транзита. Рестораны, стройка, даже проект Rail Baltica и национальная авиакомпания AirBaltic в кризисе, так как рассчитывали на пассажиропоток из Беларуси и России. В то же время растёт оборонная промышленность.
Что до мигрантов из Беларуси, во многих случаях они не имеют выбора. Латвия не Польша (совсем другой язык, меньше рынок), беларусы в большинстве своём ехали сюда не на заработки, а чтобы обеспечить личную безопасность для себя и своей семьи.
«В обществе высокая нетолерантность к мигрантам в целом»
Вот что рассказывает наш читатель-программист, переехавший в Латвию в 2018-м:
— В Латвии действительно особенная ситуация: есть ограничения по покупке недвижимости гражданами России и Беларуси, трудности с банковскими счетами.
В то же время с легализацией всё достаточно стандартно. У новых мигрантов самая большая сложность — изначально попасть в Латвию, компании больше не рассматривают релокацию граждан РБ или РФ. А у тех, кто въехал по блюкард между 2020 и 2022 годами, всё довольно гладко. Они продолжают жить и работать. После пяти лет легальной работы и успешного экзамена по латышскому языку на А2 ты переходишь в статус обладателя ПМЖ, и это решает твои легализационные проблемы примерно навсегда.
Ещё через пять лет при желании сдаёшь сдаешь экзамен на натурализацию (язык уже нужно знать на B1) и ожидаешь решения о гражданстве (до одного года). Живых примеров в моём кругу пока нет — ещё никто не достиг второй пятилетней отметки.
История про язык дуальна до неприличия. С одной стороны, ты можешь спокойно жить в Латвии без латышского — достаточно английского и русского. Но если у тебя дети, надо выбирать: либо идёшь в сторону глубокого погружения, либо ищешь более дорогие варианты образования.
В момент переезда мой старший сын оканчивал школу, и подготовить его к поступлению в вуз на латышском было невозможно, поэтому сначала он пошёл в платный колледж, где учили на английском и русском. А высшее образование он получал в другой европейской стране.
А младший ребёнок родился в Латвии, и после детсада он абсолютно готов к школе. Он говорит по-латышски как латыш, при том что ни мы с женой, ни наша няня не говорим. И вот для его образования я тут вижу фантастические возможности: сын бесплатно ходит в спортивную школу и на множество кружков, хотя мы живём не в Риге.
Да, латышский язык очень сложный, но тут столько учебников, курсов, ютуб-каналов, что сдать экзамен А2 несложно. Я выделил на изучение языка три месяца: занимался каждый день от двух до восьми (в выходные) часов и сдал экзамен с первого раза с большим запасом.
Конечно, отношение к русскоязычным сильно поменялось, но это произошло не только в Латвии.
В 2018 году здесь были русские школы, это была настолько русскоговорящая страна, что я себя чувствовал примерно так же, как в Минске. Впрочем, я и сейчас чувствую себя неплохо.
Но да, есть вещи, которые нам не нравятся. Не нравится антимигрантская политика, причём не только в отношении русскоязычных, но и тех, кто приехал издалека.
То, что я вижу в адрес людей более смуглой внешности, я считаю неприемлемым для Европы. Парадоксальным образом это несколько защищает русскоязычных мигрантов.
У меня есть приятельница-латышка, с которой мы вместе выгуливаем собак. Она говорит, что сейчас в обществе высокая нетолерантность к мигрантам в целом, особенно к приезжим из Индии и других азиатских стран. Они так заметны на улицах и жители так остро на них реагируют, что внезапно полюбили людей славянской внешности.
Поэтому, как говорит моя приятельница, «всё нормально, вы уже — наши, а вот эти нам не нравятся».
Уезжать мы пока не планируем: быт налажен, всё неплохо с работой. Хотя старший сын будет строить карьеру за пределами Латвии.
«Если бы у меня не было европейского паспорта, мы бы не могли здесь жить»
А вот что рассказывает Леонид Лознер, который живёт в Латвии почти шесть лет.
— Ещё в 2012 году мы купили земельный участок рядом с городом Цесис. Это сердце Латвии, вокруг — национальный парк Гауя, очень красивое место.
Здесь есть красивый экологический посёлок Аматциемс, который задумал латвийский бизнесмен в тот добрый период, когда Латвия была достаточно дружественна к русскоязычным приезжим и активно продавала им ВНЖ. Обладателям недвижимости она давала документы на пять лет и потом продлевала их до бесконечности.
За это время мы построили здесь дом. Сначала ездили сюда как на дачу, а в декабре 2020 года переехали. Решили, что лучше посмотрим со стороны, как быстро родина вернётся к спокойному состоянию. До сих пор ещё ждём.
Как за последние годы в Латвии изменилось отношение к вам в частности и к русскоязычным мигрантам в целом?
Со стороны государства стало значительно сложнее. Многие люди, с которыми я общался после 2020 года, уже не в Латвии. Мои айтишные друзья живут преимущественно в Польше или на Кипре. Некоторые остаются в Латвии, но уже в раздумьях.
Если бы у меня не было европейского (португальского) паспорта, мы бы не могли здесь жить.
В нашем посёлке первые изменения стали заметны ещё в 2014 году: перестали появляться новые российские покупатели, так как Латвия ужесточила правила в сфере недвижимости. Тогда это касалось только россиян, а с 2022 года — и беларусов тоже.
Но мы уже встроились в эту жизнь. Природа здесь похожа на браславскую или нарочанскую — мои любимые края в Беларуси. В этом смысле я чувствую себя как дома. Культурная среда тоже достаточно мне близкая. Но латышский язык я так и не выучил, так как всё ещё надеюсь на возвращение на родину.
Отсутствие языка создаёт дискомфорт?
В бытовой среде практически нет. Всё же латыши терпимее относятся к русскоязычным приезжим, чем к своим русскоязычным согражданам, которые так толком и не выучили латышский. В Цесисе есть только одно место, магазин канцелярских товаров, где немолодая продавщица скривилась, когда я первый раз спросил у неё что-то по-русски. Теперь я обращаюсь к ней по-английски. Правда по-английски она не очень говорит, а по-русски не хочет. Поэтому самая проблематичная покупка у меня — это канцтовары.
В остальных местах я не испытываю никаких проблем. Пару сотен латышских слов я всё-таки знаю и всегда начинаю разговор с приветствия по-латышски. После этого с людьми старшего поколения могу перейти на русский, и это всегда встречается благожелательно. С молодёжью же надо сразу говорить по-английски, и всё тоже будет хорошо.
Те, с кем я давно знаком, знают, что я — беларус и хотел бы вернуться в Беларусь, это оправдывает меня в их глазах. Официанты в кафе этого, конечно, не знают. Но когда они слышат, что мы с супругой между собой разговариваем по-русски, они с улыбкой переходят на русский, если им владеют.
С другой стороны, они вполне могут допускать, что мы украинские беженцы. В общем, все эти нарративы переплетены в Латвии невероятным образом.
Резюмируя латвийскую тему: вы в Латвии, потому что недвижимость, потому что близкий менталитет и привычный климат?
Климат как раз-таки нет: летом здесь классно, но зимой — тоска. Это же на 500 км севернее Минска, и короткий световой день зимой умножается на пасмурное небо — депрессивная штука.
В плане климата мне больше нравится Португалия. Дружественная и симпатичная страна, но своеобразная: там живут очень душевные люди, плохо приспособленные к систематическому труду. Я же воспитан в традиции ответственности и дисциплины, и столкновение с обществом, в котором эти понятия чрезвычайно ослаблены, для меня кошмар и недоразумение. Поэтому всё же Латвия.
Здесь у нас комфортное жильё, а вокруг — очень красивая природа. Едешь из нашей деревни в Цесис за продуктами, смотришь по сторонам и думаешь: как красиво! Здесь я чувствую себя как дома, почти как в Логойском районе, где жил последние 20 лет перед отъездом. Поэтому я здесь.
«Многие люди станут не нужны». Сооснователь EPAM ждёт одно IPO, чтобы дать сыну совет про профессию
«Многие люди станут не нужны». Сооснователь EPAM ждёт одно IPO, чтобы дать сыну совет про профессию
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.